Несмотря на желание многих общаться с ним, сблизиться, он с недоверием уходит в себя, в своё одиночество, в свою космическую даль. Может, чтобы уберечь свою душу от лишней боли?.. Заранее зная, предвидя её?..

Мечта о близком друге, подруге, сестре, матери навеяли неожиданно романтическое изложение его биографической повести. Насколько же он одинок со всем багажом своих неисчерпаемых знаний, понимания бесконечности жизни и человеческих отношений.

Его неиспользованный, неизмеримый потенциал жизненной энергии привёл к почти мистическому рождению некоего романтического лица, с которым он ведёт беседу, спорит, доказывает, а иногда восклицает: «Ну не со стеной же мне беседовать!» Сбывается его мечта выговориться на листе бумаги, найден самый благодарный слушатель и зритель — ручка и лист бумаги помогли ему в этом.

Это нововведение в его творчестве как писателя оживило тему, повеяло теплом, лирикой, душевностью, уравновешенностью. Это мифическое лицо стало для него другом и подругой, как ему желалось в дни одиночества его называть.

В своих произведениях он часто применяет пословицы и поговорки. Так вот одна из них такая: «Если тебе не с кем посоветоваться — поставь перед собой тюбетейку и посоветуйся с нею». Это очень грустно, и такая пословица приходит, конечно же, от тягчайшего одиночества. И этот его мифологический дружок — подруга, которая как будто всегда рядом с ним и говорит ему тёплые, ласковые слова, полные любви и участия.

Дорогой читатель, не ругай этого замечательного человека за неадекватность, непримиримость, непонятность, несоизмеримость. А лучше, давайте отправимся вместе с вами в путешествие по его автобиографической повести, по тропинкам его детства, юности, космической мечты.

У меня такая тоска, такая печаль, такая грусть!.. Они не измеряются ни граммами, ни килограммами, ни тоннами, ни сантиметрами, ни метрами, ни километрами, ни днями, ни годами, а триллионами лет,- грусть, тоска и печаль человеческая погрузились на мои хрупкие плечи. И эти тоска, печаль, грусть, хандра, всегда и везде, днём и ночью преследуют меня, я не могу от них избавиться — Ҳ. Гадо.