ва ҳама чиз хуб мешуд. Но, услыхав шаги, Адолат уронила тетрадь. Наклоняясь, она задела парту, все книги и тетради, лежавшие на ней, посыпались на пол. Адолат торопливо наклонилась, чтобы их поднять, но не успела: в класс вошла Мамлакат.

• Что же ты осталась в классе? - удивленно спросила Мамлакат, забрасывая за спину толстые длинные косы. - Знаешь, какую хорошую игру ребята придумали!

Адолат ничего не ответила. Она смущенно смотрела на книги и тетради, лежавшие на полу. Хоть бы Мамлакат сейчас ушла... Поднять бы тогда книги, и никто бы ничего не узнал. Но Мамлакат проследила за взглядом Адолат, увидела валявшиеся на полу книги и тетради.

• Я... я... - робко проговорила Адолат. - Я только хотела.

• Хотела у меня списать? - тихо спросила Мамлакат.

• Понимаешь... Я не успела дома. сделать...

• Да, но, может быть, я сама сделала неправильно. - Мамлакат задумалась, потом решительно наклонилась, собрала свои книги и тетради, спрятала их в парту. - Нет, это не дело. Лучше скажи учителю правду.

Адолат вспыхнула, вскинула на подругу обиженные глаза и выбежала из класса. Мамлакат стояла, теребя край передника. Она хотела пойти вслед за подругой, но раздумала. Что сказать? Ведь Адолат неправа. Ну, конечно, можно дать ей списать домашнее задание. Но разве это поможет ей в учении? Лучше бы Адолат пришла к ней накануне вечером, спросила, что ей непонятно.

Мамлакат задумчиво вышла из класса. Ей хотелось посоветоваться с подругами и в то же время она не хотела подводить Адолат. Нет, лучше никому об этом не говорить.